НАШИ ТЕМЫ
КЛБІ 2015

 

Купола
 
Вступая в третье тысячелетие, достаточно ли хорошо мы понимаем, что – вот уже 20 веков тому назад – Христос пришел на землю не для того, чтобы основать новую религию, но чтобы дать сопричастность, единство в Боге, всем людям
Брат Роже
 
В конце сентября в Лишне брат Георг, показывая открытки из Тэзе, рассказывал, как на тамошней церкви Примирения однажды появились купола. Связано это было с поездкой брата Роже в Россию и его искренней любовью к традиционному русскому храму. После этой поездки купола появились и в Тэзе, однако…выглядели странно.
Как это было?
Почти полвека назад, когда Тэзе было уже не просто монашеской общиной, но местом массового паломничества, «серо-бурое» бетонное здание церкви, снаружи напоминающее гигантский спорткомплекс в стиле минимализма 1970-х, лишенное видимой крестообразности и устремленности вверх, обрело большую деревянную пристройку с тыльной стороны. Летом при стечении народа она служит для расширения пространства церкви. Именно эта пристройка и «обросла» по периметру серыми луковичками со строго православными (с косой перекладиной внизу) крестами –  что странно при отсутствии традиционного центрального купола.  Внешне это, по-видимому, было не совсем то, чего ожидал брат Роже, и брат Георг рассказывал историю о куполах как будто с некоторым сожалением.
Приехав в Тэзе темным ноябрьским вечером, никаких куполов я не заметила. Шел дождь, La Morada (где принимают приезжих) была закрыта, нигде – ни души, знакомый швейцарец, любезно доставивший меня в Тэзе из женевского аэропорта, был в недоумении. Суетливо бегая по незнакомой территории под его большим зонтиком, я, наконец, встретила девушку, идущую под навесом вдоль стены довольно угрюмого с виду здания, форму которого в темноте осознать было невозможно. Оказалось, что сейчас идет вечерняя молитва, но через несколько минут меня, конечно же, примут.
А на следующее утро стало ясно, что это здание и есть Церковь примирения – l'Église de la Réconciliation. Еще через день мокрые, блестящие на утреннем солнце ее купола почувствовались совершенно уместными и родными, и это ощущение росло на протяжении всего пребывания в Тэзе. Ведь Тэзе – такое необычное место в современном западном мире, где простота во всем в глубине своей питается не функциональным, интеллектуальным или эстетическим минимализмом, а очищающей молитвой. В соединении с ней маленький луковичный купол с крестом на довольно громоздком здании вдруг становится зримо достаточен, чтобы преобразить свое окружение, упраздняя видимую несочетаемость, нелепость.
Наверное, подобным образом сочетаются в Тэзе и разные конфессии, страны и возраста.
 
Многие христиане Запада любят своих братьев и сестер с Востока, потому что те пережили великие испытания и в них ясно сияет дар сопричастности.
 
Что касается меня, глубокая любовь к православной церкви связана с детскими воспоминаниями. Во время первой мировой войны некоторые русские люди должны были бежать из своей родной страны. Они были православными. Моя мать принимала кого-то из них, и я слушал их разговоры; потом мать говорила мне об испытаниях, которые им довелось претерпеть. Позднее, уже в годы моей юности, мы жили рядом с русским православным храмом; мы ходили туда помолиться, послушать прекрасные песнопения, и я пытался на лицах молящихся увидеть отпечаток страдания христиан из России.
 
Сегодня мы с огромным вниманием смотрим на молодых людей из России, Белоруссии, Украины, Румынии, Сербии, Болгарии – в последние годы их немало в Тэзе. Многие православные научились любить и прощать, несмотря на все испытания. Многим из них присуща подлинная и живая доброта сердца. Они являются свидетелями доверия в Духе Святом. Сосредоточенные на Воскресении Христа, они укрепляют нашу веру в самом главном.
 
Брат Роже
 
   
             
   
 






















 

Молитва

 
Если бы Христос не воскрес и не послал бы Своего Духа Святого, Он бы не был рядом с нами
Брат Роже
 
Поначалу во время ежедневных трехразовых молитв в церкви Примирения больше всего привлекало пение братьев и возможность участия в нем. Песни Тэзе поражают простотой, красотой и вселенскостью. Григорианский хорал, Бах, Преториус, мелодии, привезенные бр. Роже из Женевы, Византия, знаменный, киево-печерский распевы и даже Архангельский – на французском, английском, немецком, испанском, итальянском, церковнославянском, эстонском, голландском или украинском – все это, оказывается, петь совсем не сложно даже в несколько голосов. Повторяясь по много раз, песнопения как будто входят «во все составы», продолжая звучать, даже когда ты замолкаешь. И когда в какой-то момент осознаешь, что прозрачная мелодия Nunc dimintis servum tuum действительно поет «ныне отпущаеши раба твоего, Владыко», а Ubi caritas et amor говорит, что «где милость и любовь, там Бог», когда вдруг чувствуешь, как по-настоящему складно звучит окончание “in nomine Domini” в каноне Benedictus, вдруг понимаешь, что латынь – язык живой, потому что где Бог, там все живы и все связаны.  
Братья – в простых белых одеждах – поют стройно, достойно передавая содержание и форму «песен Тэзе», уже ставших международными «христианскими хитами» ХХ века. Братья начинают петь (остальные вступают за ними), братья на разных языках читают библейский отрывок, дающий духовную настройку, и братья первыми уходят. После их ухода на табло продолжают появляться номера песнопений из песенника, и какое-то время поют те, кто желает дольше побыть в церкви.
Первые дни в этот момент хотелось уйти, ведь пение без братьев становилось нескладным, вялым, казалось, на месте красоты появляется звуковая грязь и пустота… Но затем в нескладном пении почувствовалось искреннее, общее с другими (и не так важно, что неумелое!) желание продлить момент общения с Богом, а в «пустоте» - продолжение тишины, пребывающей в сердце молитвы Тэзе. Ведь те несколько минут тишины, которые, по задумке брата Роже, входят в молитву вскоре после чтения Библии, действительно способны останавливать окружающую и внутреннюю суету. Иногда в этой тишине купаешься, как в летней солнечной воде, славя Бога за ее чистоту и свежее бодрящее прикосновение – тогда хочется петь псалмы, даже если знаешь из них по две строки; иногда в ней хочется отдохнуть, заснуть, потому что устал и можешь набраться сил; иногда в ней тянет расплакаться, разрыдаться, потому что… всем сердцем знаешь, что самый твой тихий душевный вопль обязательно будет услышан. Тогда можно посмотреть на икону «Сошествия во Ад» справа и увидеть, как уверенно Христос держит за расслабленную кисть праведника, и как часть Его белой ризы взмывает вверх, находя продолжение в стойких символических горках.
Тогда же, когда просто не знаешь, что с тишиной делать, можно бросить взгляд по сторонам – и обязательно найти рядом кого-то, кто даст подсказку: спокойной или наоборот, напряженной позой, сидя или полулежа, видимым безразличием или слезами, руками, закрывающими лицо, лицом, спрятанным в коленях… Однажды довелось в конце «утренней тишины» увидеть, как парень тихо целует в затылок девушку, с которой приехал в Тэзе. А в другой раз – по-настоящему рассмотреть красную «Богородицу из Тэзе», одновременно экспрессивную и аскетичную, и в чем-то главном близкую Владимирской Богородице. Каждый момент тишины во время этой молитвы имеет полноту и… ощутимую всем телом реальность, которой наполняет и другие, более громкие моменты, из которых состоит повседневная жизнь. А сразу после тишины всем сердцем понимаешь, что значит «Kyrie eleison», природно возникающее из глубины молчания.
В эту глубину можно вернуться дома, в маршрутке, в метро, на паре, на работе, на кухне и в саду, а в церковное Kyrie –добавлять и свои прошения…
  
 
С тех пор, думаю, меня никогда не покидало ощущение: жизнь общины может стать знаком того, что Бог есть любовь – и только любовь. 
Брат Роже
 
 
 

Люди
 
Когда христиане живут в великой простоте и в бесконечной доброте сердца, когда они готовы созерцать глубинную красоту души человека, тогда они стремятся к сопричастности с другими во Христе.
Доверие может возродиться среди молодых в том случае, если эта сопричастность, которая, по сути, есть Церковь, станет прозрачной в своем стремлении любить и прощать от всего сердца, если, даже при скромных возможностях, она будет принимать людей, станет ближе к их страданиям.
Брат Роже
 
В своем дневнике брат Роже писал о желании полностью понять другого –  каждого из тех молодых людей, с кем ему довелось общаться. Такое понимание вовсе не означает анализ человека, раскладывание его проблем и достижений по полочкам с целью вынесения вердикта и предложения рекомендаций. Его единственная причина и цель– как можно более полноценно разделить с другим радость и боль, «раскрыть неповторимый дар, таланты, которые даны каждому, чтобы не зарывать их в землю, но приумножать в Боге». 
Когда беседуешь с братьями, радуешься тому, что это смиренное понимание не ожидает строго определенного «результата»,  не обязывает к «отработке», но вдохновляет к самоотдаче и смелости – любить и доверять, ибо «так возлюбил Бог мир…». Прямота, сила, неотвратимость любви, радости и доверия – именно то, что в Тэзе действительно ранит своей реальностью.
И в живой жизни общины это оказывается не просто словами, а фундаментом намного более прочным, чем самые продуманные современные стратегии планирования и сотрудничества. В Тэзе сразу поражает, как слаженно и непринужденно всё работает: как радостно мыть посуду и мыть туалеты, вместе обедать, разучивать песни, знакомиться, гулять, общаться, уединяться, молиться, как легко не уставать, и как много людей вокруг чувствуют то же самое – несколько дней или несколько месяцев.
Во время моего пребывания людей в Тэзе было всего около 150 человек, не считая братьев – совсем не много. В одно воскресенье со мной приехал 19-летний Нэйтан из штата Вашингтон (случайно, «за компанию» со своей знакомой, с которой он совершал путешествие по Европе) и группа молодых людей его же возраста из Эстонии (специально, прямым автобусом).  Были и мои одногодки: Джессика из Новой Зеландии, она заехала сюда между посещением Греции и Великобритании, Тэа и Мэлани из Дрездена (Мэлани, между прочим – протестантский пастор!), Зураб и Женя – молодая пара из московского прихода Космы и Дамиана, давно поддерживающего дружбу с общиной. Были также Карлос из Мадрида и трое монахов-капуцинов из Словении на пару лет старше меня. Их приор в Любляне считает Тэзе мировым центром молитвы и отправляет туда подопечных на две недели как часть их духовного формирования: после студий в университете и перед изучением статута ордена в Риме и работой с бедными в Перу. В общении с этими людьми посчастливилось прожить первую неделю, вместе молиться, работать, кушать, изучать Библию.   
А библейские занятия с братом Джоном очень посодействовали нашему сближению! Ежедневно мы читали несколько абзацев из Послания ап. Павла к Филиппийцам (и я впервые поняла, что послания апостолов – письма живых людей живым людям, только вера их была очень сильна) и затем обсуждали отрывок в малых группах. Вначале одолевала мысль, что такие обсуждения – трата времени, т.к. в силу разного контекста, возраста, культуры достичь взаимопонимания просто невозможно. Йоханнес, увлеченный всякого рода теориями, задавал гипотетические этические задачки: отдать ли предпочтение одному или многим, если нужно выбирать, спасая жизнь; а Кейт, дочь англиканского священника, поясняла, как можно обрести твердость в собственной вере, когда проживешь год в харизматической общине под постоянным давлением... Нужно ли обязательно читать газеты, чтобы подходить к вере со всей ответственностью? Можно ли часто ссылаться на Любовь, тем самым не девальвируя ее? В ходе дискуссии возникали разнообразные вопросы и конфликты. Но ценнее было другое: искренняя попытка быть друг с другом, не претендуя на понимание «из себя». Парадоксально, но именно в отказе от самодостаточных истолкований – да, Христа ради – вне и выше любых наших догадок – мы подчас приближались к взаимному доверию и примирению.
…А в церкви возникало ощущение, что мы - это кубики с горящими свечами в ее алтарном пространстве: кто-то стойко стоит на земле, поддерживая всю конструкцию, кто-то в устремлении вверх «под углом» нарушает горизонталь и вертикаль, а кто-то в самом верхнем ряду обречен полностью полагаться на тех, кто ниже, стоящих ровно либо не очень. Но всем здесь хватает огня, символически нисходящего по широким языкам огненно-оранжевого полотна, закрепленного на стене от потолка до пола. 
 
 
Так часто, беседуя с молодым человеком, я слышу вопрос: «Как стать самим собой? Как реализовать себя?» Некоторых людей эти вопросы просто терзают. И тогда я вспоминаю слова одного из наших братьев: «Христос не говорит мне: стань сам собой; Он говорит: будь со Мной.                       Христос не говорит: найди себя; Он говорит: следуй за Мною»
Брат Роже



Якоб на крыше
 
В связи с рассказом о людях хочется отдельно упомянуть об одной пешей прогулке в соседнюю деревню Амени с тремя братьями-капуцинами из Словении. Братья – родные не по крови, но по духу – это Митя, старший и серьезный, Якоб – средний и умеренный во всем, и Блаж – младший и потрясающе непосредственный. По дороге мы шутили и смеялись, потом говорили о православной литургии, разучивали с Блажем (как могли!) «Господи, помилуй» на разные распевы, а когда дошли до древней романской церкви, как будто не изменившейся со времени основания, только опустевшей, стали участниками двух удивительных событий.
В церкви было тихо-тихо, так тихо, что тишина звучала сильнее самого полного оркестра и невольно вызывала трепет – а потом мы пели: вчетвером и только братья. Сохранилась видеозапись, ее правильнее услышать, чем описать, но скажу главное: там, в церкви Амени, стало совершенно ясно, что коричневые одежды монахов «в капюшонах» – не декорация из прошлого, как не декорация – собственно их монашество и интерьер, в котором мы находились. Все было так, как будто на мгновение открылось, как каждая древняя церковь – жива, и как жива и свежа Традиция, питающая Церковь… Пару дней спустя в огромной и пустой церкви в Клюни, где несколько веков назад располагался центр европейского монашества, парящее над алтарем большое древнее распятие вдруг оживило в памяти образ молитвы в церкви Примирения, и в ушах зазвучало радостное Cantate Domini в исполнении молодых, современных, голосов из Тэзе.
…Выйдя через какое-то время из храма Амени на улицу, к церковному кладбищу, мы увидели, что Якоб взобрался на крышу и поразительно вписывается в цвета ее древней кладки и окрестный бургундский пейзаж. Такое бывает не каждый день!
 
   
          
   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Брат Роже
 
Христос на небесах о том и молится, чтобы мы могли войти в Его молитву,
чтобы мы могли прощать.
о. Борис Бобринский
 
А в четверг второй неделе в Тэзе случилось пережить день, когда мир ушел. На душе стало так скверно, что углубляться в причины и подробности не так важно. Утром в голове еще крутилась мысль, что «всё», конечно же, «пройдет», но к ночи всё стало совсем невыносимо.
 
Бесконечные разговоры с самим собой засоряют нашу жизнь и удаляют от нас мир сердца. **
 
И тогда возникло желание, не желание, а очевидная потребность, пойти к брату Роже – подобно тому, как я бы пошла к о. Серафиму на Троещину или к преп. Ионе в Ионинский.
Есть люди тишины, они излучают сопричастность.
 
Брата Роже я полюбила по фотографиям и нескольким цитатам еще год назад. Бывает у человека такой ясный и сильный взгляд, который продолжает излучать любовь и доброту даже на цифровом изображении. Конечно, его смерть –  смерть от ножа во время вечерней молитвы в церкви Примирения – сделала этот взгляд обращением «оттуда», обращением уверенным и надежным, и свет его как будто стал еще яснее.
…это тайна жизни, приносимой в дар любовью
 
Пару дней назад брат Бенуа показывал комнату, где жил брат Роже, перед иконой мы спели «Богородице, Дево, радуйся». Куда же еще было идти в Тэзе, если не к брату Роже
 
Когда мы с трудом волочим ноги на скользком пути, - способны ли мы и тогда заметить цветок в пустыне?
 
Когда около 6 часов утра я, почти не спав, вышла на улицу, зачем-то захватив фотоаппарат, было еще совсем темно, холодно, а на траве лежал тонким слоем первый снег. Снег прикрыл и крышу древней романской церкви деревни Тэзе; снег был и на цветах, высаженных на могилке брата Роже у ее входа.
Когда тебя слушают, утихает боль давних и свежих ран. Так начинается исцеление души.
И думаю, что тогда брат Роже мне очень помог.
 
Чем? 
Своей неугасимой верой в то,
что
Никогда, никогда Бог не желает терзать совесть человека. Он хоронит наше прошлое в сердце Христа, и Он же устроит наше будущее
 
что
 
                                                                Бог пришел облечь нас Своим состраданием. Вместе с детьми                    прощения Он творит нашу жизнь – как шьют прекрасное одеяние
 
что
 
Бог возлюбил нас первым: это доступно даже маленьким детям
 
что такое покаяние?
 
Это – такой порыв доверия, когда ты на Него возлагаешь свои грехи и ошибки. Тогда ты становишься свободным – ты свободен проживать настоящий миг в полноте, не впадая в уныние, ибо ты прощен.
 
В маленькой каменной церкви с древними серыми стенами и низкими, но дышащими, сводами, было тихо, тепло и спокойно. У престола на полу стояла византийская икона Спасителя, и перед ней хотелось зажечь свечу. А из левого угла – в свете электрическом, но ненавязчивом и почти свечном –  смотрела Владимирская Богородица. Что я могла Ей сказать?
 
 Богородице, Дево, радуйся…
И другое, словами и без.
 
Затем я легла на лавку, ближайшую к иконе, и почти заснула. И каким же сильным было удивление, и да, радость, когда через несколько минут древняя дверь загромыхала и в церковь зашли Якоб и Блаж – читать молитвы перед утренней мессой! На словенском языке.
 
… так часто мы не знаем, как молиться! И тогда Святой Дух помогает немощи нашей. Он пробуждает в нас молитву и ее поддерживает – за пределами нашего понимания, Он воссоздает нашу внутреннюю цельность, когда мы раздроблены или распылены. Воистину нет внутреннего единства без мира сердца.
 
…На могилке брата Роже кто-то давно оставил букет из осенних листьев. А на соседней могилке, где похоронены его мама и сестра, Амели и Женевьева Шютц, выгравирована такая надпись:
 
La Christ ressuscité vient animer une fête au plus intime de lhomme***
 
   
 
   

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

PostScriptum: Тэзе. В Парке Тишины

   
 

 

 

 
   
 
   
                                               
                          
   
 
   

 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

* Черно-белая фотография на этой странице сфотографирована в Тэзе. Она висит в здании со странным названием           El Abiodh, на стене справа.
** Тут и далее все цитаты – из книги Брата Роже «Бог может только любить».
*** Воскресший Христос приходит, чтобы оживить самый сокровенный праздник человека.
 

 

Прикрепленный файлРазмер
download doc6.67 Мб
download pdf2.67 Мб

Поиск
Вход в систему
"Успенские чтения"

banner

banner