НАШИ ТЕМЫ
КЛБІ 2015

Схиархимандрит Серафим (Соболев)

 

Схиархимандрит
Серафим (Соболев)

 

06 Сентябрь 2011 15:35                                               

Сергей Герук

К 11-летию со дня кончины (†22.08.2000 г.)

 

«В духовной жизни нет остановки.
Есть или восхождение, или падение вниз»
.

Схиархимандрит Серафим (Соболев)

 

Троещина… Когда-то тут простирались вольготные плодородные земли, с XVI века принадлежащие Троицкому больничному монастырю Киево-Печерской лавры. Потом на месте этом возникло село Троещина, а когда Киев в послевоенные годы ХХ столетия перешагнул новостройками на левый берег Днепра, здесь возник крупный жилой массив.  Впрочем, старые избы села Троещины каким-то чудом сохранились на нескольких улочках и по-прежнему жмутся к уютному и живописному Троицкому храму Свято-Духовского скита Киево-Печерской Лавры. Чуть дальше, на возвышенности, синими куполами взметнулся к небу новый Свято-Троицкий собор – первый киевский храм, возведенный после почти столетия атеистической войны, которую вело бывшее тоталитарное государство.

 

Не все жители огромного массива знают о том, что возникновением своим и скит, и собор обязаны многолетним трудам удивительного человека, увы, ушедшего в мир иной, но невидимо присутствующего среди нас своими молитвами и своими делами, схиархимандрита Серафима (Соболева). Постник, молитвенник, любвеобильный пастырь, талантливый церковный композитор, иконописец, строитель православных храмов отец Серафим 58 лет свидетельствовал об истине Христовой всем окружающим его людям.

Человек-эпоха ― он видел, что каждый день взрывали какую-то церковь

Потомок рода дворян Соболевых Леонид Аркадьевич Соболев родился в революционном 1917 году в Киеве, жил на старинной улице Трехсвятительской, помнил, как сбрасывали колокол с колокольни Софии Киевской, как осколки летели до Крещатика и люди со слезами собирали их – осколки убиваемой веры. Не раз рассказывал старец о том, как по булыжным мостовым в ночной тишине шныряли черные воронки, увозя врагов революции на Лукьяновку, как закрыли, а потом взорвали Михайловский собор, как монахи частью перешли молиться в его с детства любимую Трехсвятительскую церковь, построенную, по преданию, равноапостольным князем Владимиром и перестроенную святителем Петром Могилой, как закрыли, а потом взорвали и эту церковь, где он с детства прислуживал в алтаре, как старенький настоятель отец Николай служил последнюю Литургию и со слезами обходил обреченный на смерть храм, целуя намоленые стены и древний иконостас.

Вот как он вспоминал храм своего детства: «Трехсвятительская церковь ― моя родная приходская церковь, она была очень древняя и очень красивая. И история ее интересная.

Князь Владимир принял крещение с именем Василия Великого, об этом не все помнят сегодня. И поставил на месте бывшего языческого капища Перуна на склоне Днепра храм в честь своего небесного покровителя ― Василия Великого. Много раз он горел, перестраивался, когда, наконец, Петр Могила поставил на этом месте большую церковь в честь трех святителей ― Василия Великого, Иоанна Златоуста и Григория Богослова, чтоб поминали святителей вместе, как это у нас принято. Церковь была такая большая, иконостас старинный в стиле барокко, сочетание золота и красного цвета ― очень красиво. Так вот, Трехсвятительская церковь существовала до 1935 года, потом ее этот Косиор, разбойник, прости Господи, уничтожил. Надумали там какой-то комплекс Ленину строить. В общем, вложили динамит и взорвали. А люди стояли кругом, и я стоял, плакали… А потом Бог наказал этого Косиора ― через два месяца его расстреляли свои же. А потом Михайловский Златоверхий взорвали. Тоже видел. И Десятинную. Тогда каждый день взрывали какую-то церковь…»

В ожесточенном бою за Жуляны молодой лейтенант Леонид Соболев стал монахом Пименом

Он помнил также, как в 1941-м его мать, Евдокия Соболева, учительница музыки киевской средней школы №6, в один из первых дней войны получила сразу две похоронки ― на младшего сына Володю и мужа Аркадия. Как почернев лицом, осеняла Леонида крестом перед его уходом на фронт, который приближался к Киеву, и как, отыскав его вскоре с тяжелыми ранениями в позвоночник и голову в киевском военном госпитале №408, услыхала приговор врачей: «Сын жить не будет».

«А я тогда лежал при смерти и повторял про себя: “Господи! Если Тебе угодно, дай мне пожить еще на земле. И я буду служить Тебе”, – рассказывал позднее старец. И, к удивлению врачей, раны стали заживать, но калекой я остался. В военкомате дали мне документ, что я не годен ни к какой службе, и вскоре, через год, принял я сан диакона».

Одна удивительная деталь. Бой за оборону Киева, в котором получил тяжелое ранение молодой лейтенант Леонид Соболев, проходил в районе Жулян 1 августа 1941 года – в день памяти Серафима Саровского. Именно этим именем в честь великого угодника Божьего нарекут его через 59 лет, за год до кончины, при постриге в великую схиму. А при постриге в монашество Леонида Соболева назвали Пименом, в память угодника Киево-Печерского Пимена Многоболезненного. Таков был его крест – нести бремя болезней всю жизнь. Таинственен и непостижим Промысел Божий о нас! Лишь христианское доверие деснице Господней помогает человеку пройти часто немысленно тяжелые испытания. Да будет воля Твоя!

«Я маму причастил»… перед самой смертью

Волею Божьей, а не по своему хотению, вступил он на духовный путь. Его мать, Евдокия Соболева, живя строго и благочестиво, перед смертью в 1974 году тоже приняла монашеский постриг с именем Елисавета. Скончалась она в первый день Пасхи и соборно была отпета во Флоровском монастыре. Сохранилась записная книжечка отца Серафима. В ней, кстати,  записаны имена родственников – бабушек, дедушек, теток, каких-то давно почивших рабов Божиих, еще далеко перед революцией, священников, монахов, указаны места погребения – в основном на Байковом кладбище и Берковцах, а также Зверинецком кладбище, что на Печерске. Здесь же краткие записи о маминой болезни. Лишенные эмоций, они свидетельствуют о великой вере сына в загробную жизнь, о великой сыновей любви к самому дорогому человеку на свете:

«Вечером в Великую субботу, в 20 часов, я уехал в село, где служил. Ночью маме было плохо. В первый день святой Пасхи, 14 апреля 1974 года, в 8 утра, я маму причастил (она не разговаривала) и прочитал канон Божией Матери на исход души. В 8.30 мама скончалась. На второй день Пасхи после обедни маму перенесли и поставили посреди храма Флоровского монастыря. Из храма провожал маму отец Трифилий, по дороге читал Евангелие, служили литии. На Зверинецком кладбище нас встретило множество людей, которые пришли заранее. Я и отец Херувим в белых облачениях шли с певчими, пели пасхальные песнопения и читали воскресные Евангелия. Во время чтения Евангелия гроб держали на руках. Возле могилы служили чин погребения с заупокойными ектениями. После отпуска гроб опустили в могилу. По завещанию мамы в гробу было положено множество собранных ее руками васильков, которыми украшали напрестольный крест на праздники». Поистине, блаженная смерть праведницы, христианки! Ее ангельская душа возлетела в Обители Вечные. Старец потом часто напоминал своим духовным чадам, особенно тем, кто унывает и ропщет при потере близких. При этом батюшка своим певучим голосом выделял главные мысли, повышая тон на самом главном:  «Да, наши усопшие живее нас и им лучше, чем у нас! С каждым из нас в Царстве Божием исполняться слова прав. Иова Многострадального: „Тогда тело его сделается свежее, нежели в молодости; он возвратится к дням юности своей” (Иов, 33, 25). Вот что нас ожидает в Божьем Царстве! Каждый снова, как в юности, расцветет, и молодость к нему вернется! Другими словами, «юность вернется к нам». Мы верим, что все верующие вокреснут в телах не Адамовых, не в земных, а похожих на тело Христово, после Его Воскресения. То есть мало того, что без болезней, варикоза, лишнего веса и близорукости, так еще и в измененных телах ― преображенных, как преобразился Христос после Воскресения».

И слушая старца, каждый невольно переполнялся смыслом сказанного, отчетливо верил и понимал, что именно так и будет! Ибо великая благодать изливалась часто от общения с ним. И люди реально ощущали это, тянулись к нему. Он никого не отпускал, не утешив.

Церковный строитель: «И сто храмов не заменят одного монастыря»

История строительства храмов (старого, построенного в 1960-е годы, и нового, построенного в 1997 году) заслуживает отдельного рассказа. В ней много чудесного и удивительного. Первый взнос необходимых для строительства старого храма денег сделал сам батюшка, продав свою квартиру. И перебрался в церковную коморку. Многие недоумевали: «Отче, а если власть заберет храм, разрушит?! Вы же на улице окажетесь!». «У Отца Небесного обителей много!», ― улыбаясь, отвечал отец Пимен. Ему уже тогда стали подбрасывать кошечек и собак, которых он жалел, лечил, сам строил будочки и покупал еду. «Вот, Господь о них беспокоится, и они сыты и присмотрены. Так неужели Он нас оставит, Его любимых детей, рабов и слуг»?

Когда Троещина стала густонаселенным «спальным» районом и в старом Троицком храме стало тесно, отец Серафим стал хлопотать о строительстве большого нового собора. Следует отметить, что, не взирая на свою якобы ярко выраженную «ассоциальность», о. Серафим (тогда – Пимен), как всякий интеллигентный человек и гражданин, был личностью политически образованной, сопереживал и оценивал политические события в стране и в мире. Сохранилось его письмо-телеграмма (1975 г.) в Белый дом, в котором он обращался к президенту США с просьбой прекратить дискриминацию  над чернокожим пастырем, заключенным в тюрьму за деятельность в защиту негритянских христиан. Кроме боевых наград, он был награжден орденом Дружбы народов, долгое время баллотировался в местные органы власти. Он воспитал целую плеяду молодых священников, монахов. К нему ехали со всех уголков бывшего Советского Союза и из дальнего зарубежья. Среди его духовных чад и о. Димитрий Горак, нынешний настоятель Свято-Троицкого собора, также много лет выполнявший послушание депутата городской рады народных депутатов, благочинный округа.

С собором у старца были связаны большие радости и большие скорби. Радости, потому что в невероятно короткий срок поднялся ввысь гигантский собор в честь Святой Троицы, как бы засвидетельствовав конец безбожному времени и начало духовного возрождения святого града Киева и всего государства.

Скорби, потому что по состоянию здоровья и других неурядиц пришлось оставить настоятельство в новом соборе и вернуться служить в старый Троицкий храм. Впрочем, старец не раз повторял, что и в этом была воля Божия. Решено было при храме создать небольшой монастырь – скит, где подвизались бы монахи и наиболее ревностные прихожане. Отец Серафим часто говорил, что и сто новых храмов не заменят одного монастыря. Замечу при этом, что о. Серафиму (Пимену) было характерно юродство. И многие его не понимали и не воспринимали, даже и верующие, и духовенство. Некоторые за спиной у виска крутили, мол, контуженный, что с него возьмешь!

Не переставал удивлять своих чад прозорливостью

Мне запомнилось, как о. Пимен в Лавре обращался к духовенству (он был награжден Патриархом двумя крестами с украшениями), предлагая их купить, чтобы выручить деньги на строительство храма. Ходил он часто в обуви на босую ногу в стареньком подряснике и к удивлению многих красил волосы и бороду в красно-рыжий цвет… Приняв схиму в конце жизни с именем Серафима, он отказался от такой театрализации, приговаривая: «Серафим должен быть белым, как лунь!» 

Его часто можно было видеть в окружении собачек, которые шествовали за ним неотлучно.  В его кельи стояла фисгармонь, множество нот. Он сам писал духовную музыку, сам исполнял и часто пел. Здесь же проживали батюшкины коты, чувствующие себя вольготно. На стенах и в углу – множество икон, фотографии. Среди них ― любимые: мамы, покойных отца и брата. Отец Серафим сам выращивал виноград, который буквально покрывал все аллейки. Он готовил вино для причастия и часто угощал им своих гостей. Не переставал удивлять своих чад прозорливостью. Так один послушник рассказывал: «Мне надоело работать, думаю, как бы быстрее домой уйти. А старец проходит мимо и говорит: «Ну, что, Толик, убежать задумал? Ты ж на линии фронта. Убегать нельзя»». Я был свидетелем другого эпизода, когда приехал к батюшке с одним старостой, который, как я знал, страдал немощью и страстью сребролюбия. Потом он ушел в раскол. Батюшка радостно встретил нас, обнял, похлопал старосту с любовью и стал приговаривать: «Доллары, доллары!»

Один из его духовных чад по благословению старца поехал на Святую Землю и на обратной дороге застрял в аэропорту из-за вспыхнувшего в Израиле военного конфликта. Билетов не было, рейсы отменили, начались проблемы с продуктами питания и даже питьевой водой. Тогда раб Божий взмолился Господу и вспомнил, что можно мысленно попросить помощи у своего духовника о. Серфима (Пимена). Так он и сделал. И тут же получил просимое: объявили посадку на киевский рейс. Дивны дела Господни по молитвам угодников Божьих! – воскликнул он. И вспомнил слова преподобного Серафима Саровского, который напоминал, что чудесная помощь Спасителя мира никогда не прекратится, поскольку «Христос тот же» и неотлучно пребывает с верующими в Него.

«Я только одного хочу: чтоб после моей смерти не закрыли наш монастырек»

Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины Владимир издал указ и благословил отца Серафима быть скитоначальником. И братия подобралась, среди которой особенно выделялся молодой иеромонах Филарет, смиренный, молитвенный, рассудительный. Старец радовался: есть на кого оставить скит!

Подвижнический образ жизни, бессребреничество (отец Серафим деньги даже не брал в руки,  шутил: «Они кусаются»), многолетний подвиг строгого поста (не употреблял рыбу, яйца и молочные продукты: он говорил: «Я – вегетарианец!») и безмерная любовь к людям – таков был старец. Он видел сердца людей. Если на исповедь приходил  человек с ожесточенным сердцем, не желавший искренне каяться, ждавший лишь формального «отпущения грехов», старец мог его запросто прогнать. А если старец видел, что пришедший переживает содеянное, то и мог обнять такого, пригласить к себе, угостить, чем может. Особенно он любил детей. На исповедь он собирал их скопом у аналоя, накрывал епитрахилью и громко спрашивал: «Маму-папу слушаете? Молитвы читаете? Бога любите?» И ласково обнимая, читал разрешительную молитву.

Он, очевидно, предвидел, что после его смерти скит может быть временно закрыт. И очень скорбел об этом. Поэтому и распорядился похоронить себя возле своего любимого старого храма, и сам указал место.

«Вот так, в тревогах, кончается моя жизнь, –  сетовал старец перед смертью. – Я только одного хочу: чтоб после моей смерти не закрыли наш монастырек. А то не будет мне покоя там…»

Умер схиархимандрит Серафим, как и его небесный покровитель преподобный Серафим Саровский, в молитве. Он долго не покидал в тот день, 22 августа 2000 года, храм после Литургии. Ему стало плохо с сердцем, и прихожане вызвали «скорую». Но старец сказал: «Не хочу в больницу, хочу умереть в храме». Врачи настояли на госпитализации. Но уже за воротами скита старец отдал Богу душу.

Сказывают, что во время погребения отца Серафима несколько икон в храме обновилось. Особенно сияла икона Воскресения Христова, как бы свидетельствуя о том, что батюшка нашел у Господа особенное благоволение, о том, что еще один праведник воссиял в Царстве Небесном. Так и сказал, обращаясь к нему, у могилы епископ Серафим (бывший Белоцерковский и Богуславский – ныне на покое – прим. авт.), который и при жизни старца очень почитал его: «Моли Бога о нас, отче Серафиме!».

 

 Материал взят с сайта Православіє в Україні

 

 

 

 

 

Поиск
Вход в систему
"Успенские чтения"

banner

banner